Неточные совпадения
Его окружали
люди,
в большинстве одетые прилично, сзади его на каменном выступе ограды стояла толстенькая синеглазая дама
в белой шапочке, из-под каракуля шапочки на розовый лоб
выбивались черные кудри, рядом с Климом Ивановичем стоял высокий чернобровый старик
в серой куртке, обшитой зеленым шнурком,
в шляпе странной формы пирогом, с курчавой сероватой бородой. Протискался высокий
человек в котиковой шапке, круглолицый, румяный, с веселыми усиками золотого цвета, и шипящими словами сказал даме...
Легче других
выбивались на дорогу, как тогда говорили, «
люди в крахмальных воротничках». У таких заводились знакомства, которые нужно было поддерживать, а для этого надо было быть хорошо воспитанным и образованным.
Мы
выбиваемся из сил, чтоб все шло как можно тише и глаже, а тут
люди, остающиеся
в какой-то бесплодной оппозиции, несмотря на тяжелые испытания, стращают общественное мнение, рассказывая и сообщая письменно, что полицейские солдаты режут
людей на улицах.
Немало трудностей доставил нам переход по затопленному лесу.
В наносной илистой почве мулы вязли, падали и
выбивались из сил. Только к сумеркам нам удалось подойти к горам с правой стороны долины. Вьючные животные страшно измучились, но еще больше устали
люди. К усталости присоединился озноб, и мы долго не могли согреться.
Это — неудачники,
в большинстве неврастеники и нытики, «лишние
люди», которые всё уже испробовали, чтобы добыть кусок хлеба,
выбились из сил, которых у них так мало, и
в конце концов махнули рукой, потому что нет «никакого способу» и не проживешь «никаким родом».
— Вот — сказал он, протягивая руки то по направлению к гостям, то к Любке, — вот, товарищи, познакомьтесь. Вы, Люба, увидите
в них настоящих друзей, которые помогут вам на вашем светлом пути, а вы, — товарищи Лиза, Надя, Саша и Рахиль, — вы отнеситесь как старшие сестры к
человеку, который только что
выбился из того ужасного мрака,
в который ставит современную женщину социальный строй.
Лихонин находился
в том одновременно расслабленном и приподнятом настроении, которое так знакомо каждому
человеку, которому случалось надолго
выбиться из сна. Он как будто бы вышел из пределов обыденной человеческой жизни, и эта жизнь стала для него далекой и безразличной, но
в то же время его мысли и чувства приобрели какую-то спокойную ясность и равнодушную четкость, и
в этой хрустальной нирване была скучная и томительная прелесть.
— Уехать, работать, оставить ее
в покое, заботиться о девочке. Другой мир, другие
люди, другая обстановка, все это вас оживит. Стыдитесь, Дмитрий Петрович! Вы хуже Помады, которого вы распекаете. Вместо того чтобы
выбиваться, вы грязнете, тонете, пьете водку… Фуй!
Передо мной воочию метался тот «повинный работе»
человек, который,
выбиваясь из сил, надрываясь и проливая кровавый пот,
в награду за свою вечную страду получит кусок мякинного хлеба.
Люди, захваченные похотью, мечутся, как заяц
в западне. Как только они завязли
в путах похотливой страсти, они уже надолго не
выбьются из страданий.
И долго после этого молчал и сидел недвижно, только изредка поправляя полу армяка, которая все
выбивалась из-под его полосатой ноги, прыгавшей
в большом сапоге на подножке калибера. Я уже думал, что и он думает про меня то же, что духовник, — то есть, что такого прекрасного молодого
человека, как я, другого нет на свете; но он вдруг обратился ко мне...
Вообще странный был
человек, ставивший
в тупик даже Яшу Кормилицына, который
выбивался из сил, измеряя температуру, считая пульс и напрасно перебирая
в уме все болезни, какие знал, и все системы лечения, какие известны
в науке.
Первый день апреля был особенно утомительным. Надежда найти
людей около реки Чжакуме не оправдалась, и я видел, что мои спутники нуждаются
в отдыхе более продолжительном, чем ночной сон, но опасение, что ледоход может захватить нас
в дороге, заставляло итти через силу. Особенно тяжело было идущему впереди. Он должен был прокладывать дорогу. Когда он
выбивался из сил, его заменял следующий, потом третий и т. д.
Однажды на его двор ставили к воротам новую дубовую верею. Тогдашние дубы не то, что нынешние, а для верей уже и обыкновенно берется что ни на есть самый толстый дуб. Десять
человек мужиков с самого раннего утра возились с вереею, спустили ее
в яму, но никак не могли установить ее как следует. Бились, бились, да, наконец, и из сил
выбились.
— Ладно уж! Богу только известно, кто пред кем виноват… Он, справедливый, скажет это тебе, погоди! Не время нам с тобой об этом теперь разговаривать… Ты вот что скажи — чем ты занимался
в эти годы? Как это ты на содовый завод попал?
В люди-то как
выбился?
Сколько верст я прошла — я не знала, не знала и
в какую сторону шла. Наконец, после нескольких дней пути я окончательно
выбилась из сил, мои башмаки разорвались, ноги распухли и были
в крови, я вся была как разбитая. По счастью, я пришла
в небольшой поселок — он оказался, как я узнала потом, по иркутскому тракту. Меня приняли добрые
люди и дали мне приют
в избе. За это я стала им работать.
Он не обмазывает медом «мужичка»; он, еще две недели назад,
в разговоре с Борисом Петровичем, доказал, что крестьянству надо сначала копейку сколотить, а потом уже о спасении души думать. Но разве мужик скопит ее фабричной лямкой? Три
человека на сотню
выбьются, да и то самые плутоватые; остальные, как он выразился тогда, — «осатанеют».
Пользуясь всеми теми орудиями внешнего знания, которые приобрело человечество, ложное учение это систематически хочет вести назад
людей в тот мрак невежества, из которого с таким напряжением и трудом оно
выбивалось столько тысяч лет.
Желание, конечно, самое простое и понятное для всякого
человека, так как кому же не хочется
выбиться из положения поденного работника и стать более или менее самостоятельным хозяином своего собственного дела; но у Гуго Карловича были к тому еще и другие сильные побуждения, так как у него с самостоятельным хозяйством соединялось расширение прав жизни. Вам, пожалуй, не совсем понятно, что я этим хочу сказать, но я должен на минуточку удержать пояснение этого
в тайне.
Во взгляде старичка она прочла признание
человека с сердцем, которому долгая губернаторская служба дала отличное знание того, как
выбиваются, по уездам, годами накопившиеся недоимки. Она вспомнила, что раз
в этом же будуаре он сильно повел правым плечом и у него вырвалось восклицание...
Мы попусту
людей лишь только тратим
И к ночи вовсе
выбьемся из сил,
А той порой они с запасом
в город
И подойдут — и нам Кремля не взять.
Ему противны даже
в мечтах те поступки, те средства, которыми
выбиваются «некоторые
люди»; он с постоянным страхом отбрасывает свои же мечты на другое лицо и всячески позорит и ненавидит его.
Подстрекнула жизнь лукаво
На неравный бой меня.
И
в бою том я потратил
Много страсти и огня.
Только
людям на потеху
Скоро
выбился из сил,
И осталось мне сознанье,
Что я немощен и хил.